| "Десять лет вранья и притворства" | | Версия для печати | | Отправить другу |
|
Страница 4 из 4 В Эстонии довлатовские персонажи носят имена не нарицательные, а собственные, причем, как мне объяснили, ничем не запятнанные. Все они, что бы ни понаписал Довлатов, люди порядочные. Один фотограф Жбанков получился достоверно: алкаш как алкаш, он и не спорил. Однако, обида - тоже вид признания. Сергея вспоминают, как цунами: демонстрируют увечья, тайно гордясь понесенным уроном. Мне даже показалось, что от Довлатова тут осталось следов больше, чем от советской власти. Таллин - слишком маленький город, чтобы не заметить в нем Сергея». ( Александр Генис книга «Довлатов и окрестности») Уезжать из Таллина Сергею Довлатову пришлось внезапно. Он не оставлял попыток напечататься. И сделав очередную подборку рассказов, куда входила и «Зона», отнес ее другу семьи Володе Котельникову, в надежде, что тот поможет. Но Котельников не особо помог. Чуть позже сборник все же одобрили к печати. Как вспоминает Тамара Зибунова: «книга уже давно как была сдана в издательство. Получены прекрасные рецензии. <…>Отобраны рассказы (Сережа сдал в издательство все, что у него было и что могло быть напечатано). Дело дошло аж до второй корректуры. Выдали первый гонорар. Какую-то очень по тем временам большую для нас сумму. Эти полтора года работы с издательством были самые счастливый период в его, наверно, не только Таллинской, но и советской жизни. <…> И вдруг все пошло наперекосяк после сдачи книги в Главлит где-то летом 1974 года. Там работал наш Тартуский филолог Виталий Белобровцев. Его очень скоро оттуда выгнали, по-моему, за чтение Солженицына. Насколько я помню, у них с женой был экземпляр какой-то книги Александра Исаевича Солженицына. Они дали почитать своему же однокурснику и приятелю Маслову. И это как-то стало известно на работе. Одним словом, из главлита поползли слухи, что цензура не желает публиковать Довлатова (из-за схожести тем в «Зоне» и в «Одном Дне Ивана Денисовича»). Аксель Тамм несколько раз ходил в Главлит объяснять им, ничего антисоветского там нет. А в декабре случился этот злосчастный обыск у Володи Котельникова. <…> В редакции «Советской Эстонии» за него взялись только в конце февраля. Он позвонил мне на работу: - Тамара, я подал заявление об увольнении. Меня вызывают на редколлегию. Могут уволить по статье!... Вечером к нам потянулись люди с водкой… Еще несколько дней Сергей держался. Сходил еще раз в КБГ. Об этом он тоже подробно написал в «Невидимой книге». И сдался. Запил. 8 марта 1975 года в 17.00 поездом он покинул Таллин». На этом закончился его Эстонский период жизни. Через несколько лет он уедет в Вену, а потом в Нью-Йорк. И с 1978 года его начнут печатать. «Двенадцать лет его второй жизни, на Западе, – писал Лев Лосев, – это взрыв литературной известности». Одна за другой начинают выходить его книги. Сначала в Нью-Йорке (журнал «Нью-Йоркер»), напечатает его рассказ. После чего Довлатов получил письмо: “Дорогой Сергей Довлатов – Я тоже люблю вас, но Вы разбили мое сердце. Я родился в этой стране, бесстрашно служил ей во время войны, но так и не сумел продать ни одного своего рассказа в журнал "Нью-Йоркер". А теперь приезжаете вы и – бах! – Ваш рассказ сразу же печатают. Что-то странное творится, доложу я вам... Если же говорить серьезно, то я поздравляю Вас с отличным рассказом, а также поздравляю "Нью-Йоркер", опубликовавший наконец-то истинно глубокий и универсальный рассказ. Как вы, наверное, убедились, рассказы в "Нью-Йоркере" отражают радости и горести верхушки мидлкласса. До вашего появления немного печаталось в "Нью-Йоркере" рассказов о людях, которые не являются постоянными читателями того же "Нью-Йоркера". Я многого жду от вас и от вашей работы. У вас есть талант, который вы готовы отдать этой безумной стране. Мы счастливы, что Вы здесь. Ваш коллега КУРТ ВОННЕГУТ” После Америки вспомнят о Сергее Довлатове в Эстонии (его напечатают в русскоязычном журнале «Радуга»), и самой последней вспомнит о нем Россия. Довлатов добился того, о чем мечтал всю жизнь – он издал свою книгу (а потом еще 11), он стал известен многим, но, все равно, он не отошел от журналистики. Он начал издавать русскоязычную газету для эмигрантов «Новый американец». Вел передачу на радио «Свобода». И делал он это потому, что грустил о России, пытался сделать так, чтобы его услышали люди, с которых он писал своих персонажей. Но только после его смерти в России в любом книжном магазине стало возможным увидеть полки с творчеством Сергея Довлатова, люди стали говорить цитатами из его произведений и даже премию назвали его именем... Нина Сомина |
| След. > |
|---|
