В чем была особенность, созданного вами «Там-тама»?
Это был клуб, не имеющий структуры…Просто площадка, которая помогала музыкантам нового поколения начинать все с чистого листа. Молодые люди хотят играть живую, энергичную музыку, и начинают появляться независимые лейблы и независимые клубы. Но, в итоге, это все подчиняется закону денег. Так же произошло и с «Там-Тамом». Это был первый всплеск. Мой первый опыт.
Но это был не только первый опыт Севы Гаккеля в организации независимого клуба. Это был первый опыт Санкт-Петербурга по взаимодействию с такими площадками. Старые музыканты, пережившие Рок-клуб сюда не заглядывали. А молодых пока было ещё мало. Только-только развалился Советский Союз и идея рок-революции лопнула. Новой же идеей питерский андеграунд, на тот момоент, ещё не успел обзавестись. Поэтому то, что сейчас у нас более 200 клубов, принимающих независимую музыку в свои стены, – большая заслуга «активистов» начала 90-х.

В чем же ошибка идеи Рок-клуба?
Вам невозможно понять что такое Рок-клуб – это игры другого поколения… У каждой молодежи свои развлечении. Я вот пытаюсь сейчас понять, что тогда думали 50-60 летние люди, глядя на нас. Ведь мы были благополучное поколение, росли после войны, Брежневский застой. И вдруг эти молодые люди начинают жить так, что это становиться видно другим. Ведь, когда ты молод, ты не думаешь о том, как твоя жизнь вписывается в эту общую структуру. Живешь и живешь. И, к сожалению, наша спонтанная жизнь стала подчиняться какому-то закону, который и вывел Рок-клуб образца 1981 года. Почему-то всегда считается, что нужно объединяться, и что потом это объединение всем поможет. Как поможет? Чем? Нас окружало множество искусственных законов, и мы решили подчинить себя другому, который «как бы» лучше. С моей точки зрения, это было ошибкой: да, это помогло устояться данному музыкальному жанру, но был нарушен естественный ход вещей. Потерялась спонтанность, и был утрачен дух свободы… Никто и не заметил, как все стали ходить строем. И в какой-то момент получилось так, что сами люди, создававшие это, всё разрушили. Я считаю, что мы не первое поколение, которое утратило то, что им самим было достигнуто. Да, нам казалось, что мы первые, но это не так. Всё растерзав, мы начали писать книжки о том, какое у нас было прекрасное время: бла-бла-бла. И получилось так, что Рок-клуб был нужен лишь до этого временного раздела, до смены эпоха. Продолжать почивать на лаврах того периода было невозможно, поэтому в 1991 году я организовал клуб с более разомкнутой структурой – «Там-Там».

К такому шагу вас подтолкнул уход из «Аквариума». Но почему именно вы решили уйти?
Я играл в группе, которая достигла мирового уровня. Уровень, действительно, был высокий. Но в какой-то момент со всех сторон начало доноситься: «Давайте заработаем побольше денег! Чем больше, тем лучше».
Да, первые концерты на стадионах – это было здорово. Потом же пришло ощущения того, что это просто море. По сравнению с концертами «Аквариума» образца Рок-клуба, куда ходила определенная публика, это казалось странным. Если провести параллель с той дворовой музыкой, которая тогда преобладала, – мы были просто интеллигенцией. Нас слушали дома. На концерты приходили люди, которые, действительно, хотели слушать только это. Те, кто в этом разбирается. Искушенные.
И тут раз – толпа. У моего друга детства есть песня со словами: «Что нам делать с пьяным матросом?» (группа «Аквариум», песня «Матрос» с альбома «Треугольник» 981 года  - прим. автора) Так вот на наших концертах появился этот пьяный матрос. Толпа, просто толпа, пивная и бессмысленная. А потом мы перестали нравиться толпе – слишком интеллигентно. Появилась замена, некий «движной» рок. «Аквариум» просел и стал приобретать постоянную аудиторию. Но произошла и большая утрата: люди, которые слушали нас в 70-80-е годы ушли. Мы потеряли возможность говорить на одном языке со своим поколением. Потом начали снова появляться люди, понимающие тот, старый, «Аквариум». Родители рассказали детям, а дети находили нас и слушали. Но, именно, эту утрату конца 80-х годов, я почувствовал. Почувствовал сильно и понял, что настал момент, когда надо выбирать между свободой и деньгами.
Я уходил в, так называемый, период «Золотого «Аквариума». То, что журналисты и историографы называют «золотым периодом». А мы тогда были дядьки по 35 лет с бородами. Как в тезисе Жоржа Гуницкого: «Когда мы были молоды – мы все носили бороды». Мы были дядьки с зарядом юношеской энергии, но уже порядком подуставшие. На нас резко свалились и деньги, и семьи. Кормить, поить, покупать автомобили, квартиры. И потерялась важная составляющая – радость общения друг с другом… радость от, того что мы делаем.